Танец под музыку Времени — Никола Пуссен

Танец под музыку Времени   Никола Пуссен

Как легко догадаться из названия картины, перед нами — аллегория человеческой жизни. Четыре танцующих фигуры олицетворяют четыре стадии земного пути человека. Но напрасно зритель ждет увидеть перед собою Детство, Юность, Зрелость и Старость.

Такое распределение ролей было бы привычным, но Пуссен идет иным путем. Он начинает «линию жизни» Бедностью, ведет ее через Труд к Богатству, затем к Наслаждению. И, замыкая круг, вновь возвращает ее к Бедности.

Остальные детали и фигуры, присутствующие на полотне, вполне традиционны.

Слева помещена статуя двуликого бога Януса, смотрящего одновременно и в прошлое, и в будущее. У постамента сидит младенец, забавляющийся пусканием мыльных пузырей. Справа — легко узнаваемый крылатый Хронос. Под звуки его музыки танцоры исполняют свой танец.

У ног Хроноса расположился другой младенец. Он держит в руках песочные часы, отсчитывающие мгновения человеческой жизни. Пуссен работал над этим полотном довольно долго, переписывая по несколько раз многие детали.

Наибольшей переработке, как показало исследование картины в рентгеновских лучах, подверглось Наслаждение, изображенное в виде лукаво глядящей на зрителя женщины в синей тунике. Сначала Пуссен убрал ее голову павлиньими перьями. Затем — видимо, не желая слишком загромождать символами пространство картины, — он ликвидировал перья, заменив их венком из роз.

Вообще, сравнительно с первоначальным вариантом, фигура Наслаждения предстала перед зрителем в более скромном виде. Пуссен старательно «заретушировал» неприкрытые сладострастие и чувственность, сквозившие в ней. Эти черты не исчезли и в конечном варианте, но теперь они как бы отошли на второй план, а сам образ стал, если можно так выразиться, «обобщенно-гедонистическим».

Переписывал художник и складки туники. Они выглядят более статичными, чем предполагалось изначально. Любопытен метод, с помощью которого Пуссен создал фактуру, позволяющую наилучшим образом передать эффекты освещения.

В тех местах полотна, где это было необходимо, мастер накладывал краску не кистью, а большим пальцем, «придавливая» ее к влажному грунту.